книжный клуб
Волшебство случается, если объединить людей, природу и историю

Интервью с писательницей Сэлли Култхард, автором популярных нонфикшн-книг

Сэлли Култхард построила свою замечательную писательскую карьеру, черпая вдохновение в окружающих нас существах, предметах, пейзажах и полузабытых историях. Имея образование в области археологии и антропологии, полученное в Оксфорде, и ежедневно общаясь с природой на своей небольшой усадьбе в Йоркшире, Сэлли сочетает серьёзные исследования с юмором, доступностью изложения и талантом делать малозаметные темы увлекательными. Автор более тридцати бестселлеров в жанре нон-фикшн с лёгкостью переходит от естественной истории к социальной истории, фольклору, археологии и ремеслам. Её последние книги показывают, как далеко простирается это любопытство. В книге «Тайный мир сумерек: естественная история заката и рассвета» она исследует животных, традиции и человеческое восприятие, сформированные часами, находящимися между днём и ночью (не пропустите интересную цитату оттуда ниже).

Сэлли Култхард. © Ryedale Folk Museum

В 2020 г., прочитав несколько книг Сэлли в России, я объявил своим подписчикам, что, похоже, в Британии появилась новая звезда популярного нонфикшна. Как, однако, я ошибался! Нет, она действительно потрясающе талантливо пишет, но просто я не знал, что её приход состоялся уже давно; мне это было неизвестно.

В том своём посте я особо отметил, что несмотря на завидную частоту выхода книг, ей удается поддерживать высокую планку качества. Я обычно достаточно критически смотрю на книги, поэтому и в Goodreads я крайне редко ставлю оценки. Но она меня впечатлила, особенно в сравнении с другими плодовитыми писателями нонфикшна: как только они начинают «штамповать» книги — качество прискорбно проседает. Самый яркий и удручающий такой пример — Марк Курлански, который в конце 1990-х — начале 2000-х своими «Треской» и «Солью» чуть ли не запустил тренд на чтение нонфика вообще и микроисторий в частности. Кроме того, среди достохвальных черт ее писательского стиля я отмечал поразительно небольшое и всегда уместное количество собственного «Я», разительно отличающегося от бесконечного знакомства с личной жизнью ее коллег-авторов. (Видимо, их так на курсах creative writing учат). В этой связи я почувствовал, что было бы уместно задать ей несколько вопросов, позволяющих нам узнать ее лучше как писателя. Сэлли ответила на мои вопросы по электронной почте; её ответы приведены ниже. В самом конце она также ответила на мою традиционную анкету книжных предпочтений.
Судя по вашей новой книге «Краткая история побережья в 100 предметах», становится ясно, что вас искренне увлекают «доисторические» времена и люди: у вас есть талант находить увлекательные истории и артефакты и описывать их захватывающим образом. Не каждый способен на это — гораздо чаще читателям предлагают артефакты из более «раскрученных» эпох (например, из Средневековья) или даже из относительно недавнего прошлого. Да и даже из недавнего прошлого не каждый выбрал бы такой замечательный объект, как плодная пленка новорожденного! Я связываю это с вашим обучением в магистратуре по археологии и антропологии. Почему вы решили поступить на эту программу, какова была тема вашей диссертации и почему вы ушли из академической среды?
Я получила степень бакалавра по архитектуре и антропологии в Оксфорде в 1994—1997 годах, и — как это по-прежнему может позволить себе только Оксбридж — эта степень автоматически присваивается как магистерская (MA), а не бакалаврская (BA). Тем не менее для девушки, закончившей [всего лишь не самую престижную] общеобразовательную школу Лидса, это было напряженное, увлекательное и полностью изменившее жизнь время. Передо мной открылся совершенно новый мир знаний, культуры и людей. Эти три года были сказочными, как яркий сон.  Мне бы очень хотелось остаться и заняться какими-нибудь научными исследованиями в аспирантуре — мой научный руководитель, профессор Барри Канлифф, был невероятно вдохновляющим и обаятельным человеком [Скоро будет 20 лет, как я всё боюсь подступиться к его массивной 'Europe Between the Oceans: Themes and Variations, 9000 BC — AD 1000' — ДП], — но все мои друзья уезжали на работу в Лондон, и я чувствовала, что без них Оксфорд может перестать быть прежним.  В конце концов, я рада, что так поступила, но очень хотела бы когда-нибудь вернуться и защитить докторскую диссертацию.  В Оксфорде есть какая-то вневременная магия.
Сколько времени, примерно, ушло на исследование и написание книги «Краткая история побережья в 100 предметах»? На какую из ваших книг ушло больше всего «чистого времени», так сказать?
Обычно мне дают около 9 месяцев на написание такой большой книги, как «История побережья». Это звучит вроде бы как много, но, учитывая объем необходимых исследований, это означает, что я сижу за столом и пишу полный рабочий день. Некоторые книги даются легче, чем другие. Самой сложной на сегодняшний день была книга о естественной истории сумерек.  Об этом так мало написано в научном или академическом мире (хотя существует много литературных, поэтических и религиозных текстов), и мне также пришлось долго самостоятельно изучать науку о свете, погоде, циркадных ритмах и т. д. Иногда это было действительно сложно, но я решила: если это тяжелая задача, значит, вероятно, она того стоит. И мне очень понравился конечный результат; это книга, которой я действительно горжусь.
В рамках работы над книгой вы посещаете музеи — в том числе небольшие, специализированные — а также библиотеки?
Небольшие музеи зачастую бывают самыми увлекательными, а экспонаты в них часто представлены в доступной и слегка эксцентричной манере. У нас здесь, в Йоркшире, есть несколько настоящих жемчужин — например, музей Уитби со своими невероятно странными предметами фольклора, — за эти годы я побывала в десятках таких музеев.  Один из моих любимых — музей Питта-Риверса в Оксфорде, как и музей хирургии имени Джона Хантера в Лондоне [при Королевской коллегии хирургов Англии] — оба полны восхитительно жутких или экзотических экспонатов. Недавно только что вернулась из римского музея в Корбридже — это как мини-Помпеи, столь же интересно, и там почти никого нет.  В детстве меня часто водили в промышленные музеи.  Это замечательные места — полные паровых двигателей, механизмов, грохота и суровой истории.
В одном из ваших и интервью мне встретились такие слова:
Я часто уделяю много внимания обложке, качеству бумаги и иллюстрациям в своих книгах, но при покупке через Интернет все это в значительной степени теряется. Ничто не сравнится с просмотром книг вживую — именно так случаются приятные неожиданности.
Должен сказать, что и обложки, и — что особенно важно в книжных магазинах — корешки ваших книг действительно привлекают внимание. Понятно, что над ними тщательно поработали. А насколько вы участвуете в процессе создания книги (помимо написания текста и разработки дизайна обложки)?
Я глубоко вовлечена в этот процесс. Я очень творческий человек и четко представляю себе, как должна выглядеть и восприниматься книга. Во многих моих проектах я привлекаю британских иллюстраторов — для меня важно поддерживать то огромное число талантов, которое есть в нашей стране. Обложка — это первое, что видят люди, и если она не удалась, это может полностью погубить книгу. Мы с редакторами с восторгом обсуждаем мельчайшие детали — тиснение, окрашенные обрезы, форзацы, плотность бумаги и так далее — но это всегда финансовый компромисс, ведь производство книги не должно обходиться слишком дорого.  Мне повезло работать с издателями, которые ценят хороший дизайн, так что за эти годы я избалована.  Буквально на прошлой неделе мы с моим редактором из «Блумсбери» дорабатывали дизайн корешка для мягкой обложки книги «Яблоко: восхитительная история».  Каждая деталь имеет значение.

Голландское, немецкое, эстонское, китайское и тайваньское издания книг Култхард.

Если мне не изменяет память, ваши книги пока не переведены на русский язык (за исключением довольно редкого руководства по воспитанию детей под названием «100 шпаргалок для родителей»). Издания ваших книг из каких стран вам особенно понравились? Я спрашиваю об этом отчасти потому, что, когда я училась на программе «Издательское дело» в Манчестере, меня поразило выступление приглашённого лектора, который утверждал, что они учат вьетнамцев, как оформлять обложки книг — как будто вьетнамские обложки на самом деле ужасные. А ведь всего за несколько месяцев до этого я побывал во вьетнамском книжном магазине и был просто потрясен тем, насколько блестящими (и концептуально превосходными) были там обложки классических западных художественных произведений.
На протяжении многих лет мне очень везло, и у меня были замечательные издания в разных странах. На сегодняшний день, насколько я помню, «меня издавали» в Китае, Германии, Нидерландах, Эстонии, Корее, Чехии, Турции, США, Австралии, на Тайване, во Вьетнаме, Японии, Испании, Италии, Польше и Франции, но больше всего я горжусь монгольским изданием.  Моя книга «Краткая история мира глазами овец» была издана на многих языках, и, конечно же, Монголия — страна с огромными традициями овцеводства.  Мне нравится мысль о том, что монгольские пастухи, возможно, читают мою книгу в своих прекрасных юртах.  Но вы правы — обложки книг в разных странах отличаются по эстетике.  Мне очень нравится наблюдать, как разные страны интерпретируют свою версию.

Некоторые вьетнамские обложки, которые я снял в книжном в Сайгоне в 2023 году.

Спектр тем и областей, освещаемых в ваших книгах, поистине огромен: всевозможные животные (дождевые черви, сипухи, овцы, куры, пчелы), растения (яблоки), постройки (сараи, амбары), суеверия и фольклор, снег, целые сборники («побережье» и «сельская местность», в каждом из которых представлено по 100 объектов) и множество других вещей. Были ли темы, которые издатели не хотели публиковать?
Ха-ха — однажды я покажу вам список всех идей, которые не были реализованы.  На самом деле, на каждую идею, которую принимают, я, наверное, предлагаю около трёх.  Разработка — это просто часть работы писателя, и, честно говоря, составление подробного плана книги перед тем, как приступить к написанию, хорошо дисциплинирует.  Иногда у меня появляется идея, я пишу предложение [издателю], а потом решаю, что не смогу взяться за написание всей книги, и поэтому не отправляю его.  В других случаях издателям нравится идея, но я тем временем теряю к ней интерес.  Если издателям не нравится предложение, то обычно дело не в теме, а в подходе.  А это всегда можно исправить.  Например, моя книга об овцах изначально должна была быть посвящена исключительно ремеслам и текстилю. Но потом издательство «Блумсбери» предложило расширить её рамки, включив в неё пейзажи, политику, науку, язык и так далее, и в результате книга вышла гораздо более удачной.
Полагаю, что редакционный директор Джон де Пейер особенно ценит как вашу творческую многогранность, так и ваш писательский талант. Вы теперь являетесь автором издательства HarperNorth [единственный форпост Большой Пятерки крупных лондонских издательств на Севере страны]? Спрашиваю потому, что ранее ваши книги издавались другим издательством.
Сейчас я сотрудничаю с несколькими издательствами — не люблю класть все яйца в одну корзину.  Поэтому на данный момент я работаю с Harper North, Bloomsbury и Penguin Random House.  Однако для каждого издательства я пишу книги разного плана, так что места хватает всем.  Единственная сложность заключается в том, чтобы книги выходили с достаточным интервалом друг от друга.

Мой текст на "Горьком" про стильные обложки серий. В т.ч. и The New Naturalist.

Вы демонстрируете энциклопедическое знание природы Йоркшира — вы читаете книги из серии «The New Naturalist»? Уверен, вы без труда смогли бы написать книгу на эту тему для них.
Я хорошо знаю эту серию — это классика, даже современные книги. На днях я нашла книгу Кеннета Мелланби «Крот» в лавке старьёвщика в Мальтоне. Иллюстрация на обложке такая стильная — в духе семидесятых и очень оригинальная — и за эти годы в серии публиковались работы многих замечательных авторов.

«Крот» К. Мелланби. Я это тут просто положу и отойду…

Мне очень понравились ваши слова — ваш рецепт успешной научно-популярной книги:
Люди, природа и история. Когда вы объединяете эти три темы, происходит волшебство.
А есть ли тема или область, радикально отличающаяся от всего, о чём вы писали раньше, — такая, в которую вы хотели бы углубиться и о которой хотели бы написать? Как насчёт поездов — одного из любимых поджанров научно-популярной литературы в Великобритании? Или, раз уж на то пошло, о тракторах))
Я бы с удовольствием написала оптимистическую книгу о смерти.  Это увлекательная тема как с исторической, так и с антропологической точки зрения, и мне бы очень хотелось исследовать, как люди относились к вопросам смерти, погребения и загробной жизни на протяжении всей истории человечества.  Однако в данный момент ни один издатель не захочет такого.  Мне кажется, сейчас царит ощущение, что всем просто хочется поднять [себе] настроение.
Вы живете в сельской местности Йоркшира, где у вас есть целая ферма, муж и дети. Очевидно, что, с одной стороны, всё это служит источником вдохновения для ваших книг — городскому жителю вряд ли пришло бы в голову писать книгу об овцах или сараях, — но, с другой стороны, как это влияет на ваше творчество? Как вам удаётся найти время для написания и исследований в библиотеках? И в какое время суток вы наиболее продуктивны как писательница?
Я пишу дома.  Практически исключительно.  В плотном графике работы над книгами просто нет времени на долгие, углублённые и бесконечные исследования в библиотеках.  Боюсь, что я подхожу ко всему этому с йоркширской практичной эффективностью и строго придерживаюсь жёстких сроков и списков дел.  Утро — самое продуктивное время с точки зрения появления свежих идей, но я всегда пишу в течение всего дня.  Думаю, авторам иногда кажется, что срок сдачи — это скорее рекомендация, чем чёткий рубеж, но я так не считаю.  Ферма и писательская работа прекрасно сочетаются — одно обогащает другое и даёт передышку от другого.  Если я застряла над книгой, я иду посмотреть на овец.  Или занимаюсь чем-нибудь практическим на ферме.  Это мгновенная перезагрузка.

© Adrift Visuals

О чём будет ваша следующая книга и когда мы можем её ожидать?
Итак, держитесь.  Этой осенью выходит моя книга о фольклоре, связанном с грибами, — «Fungi Lore» (издательство Penguin).  Затем у меня в работе находится книга о Рождестве в сельской местности, которую я сейчас пишу для издательства Bloomsbury и которая выйдет 27 ноября — для меня это новый вызов, потому что я впервые пробую свои силы в написании диалогов.  И самая захватывающая новость — на этой неделе я только что подписала контракт на написание большой новой книги об истории сельского хозяйства, также для издательства Bloomsbury, которая выйдет в 2028 году.  Похоже, предстоят несколько увлекательных и располагающих к размышлениям лет.
Ваши дети когда-нибудь просят вас написать о чём-нибудь? Хочет ли кто-нибудь из них тоже стать писателем?
Мои три дочери прочитали несколько моих книг. Старшая только что закончила Кембриджский университет по специальности «История», поэтому ей нравится всё, что я пишу на исторические или археологические темы.  Средней дочери нравятся мои произведения, посвящённые фольклору и суевериям.  А младшая разделяет мою страсть к природе, поэтому мы много разговариваем о диких животных, упоминаемых в моих книгах.  Мне очень нравится, как маленькие дети смотрят на мир — я стараюсь всегда сохранять в себе часть этого детского восторга.  Однако пока ни одна из них не выразила желания стать писательницей.  Каждая пойдёт своим путём.
Я знаю, что вы интересуетесь ремеслами, находящимися под угрозой исчезновения. Не могли бы вы порекомендовать несколько особенно интересных (или находящихся под угрозой) ремесел из Северной Англии (особенно из Йоркшира и Ланкашира)? Я с удовольствием поддержал бы их финансово — ведь всем нужны аутентичные подарки и сувениры.
Вместо того чтобы называть конкретные виды ремесел, находящихся под угрозой исчезновения — многие из которых представляют собой строительные техники или довольно эзотерические ремесла, такие как изготовление стеклянных глаз или трепанье льна — я бы предложила изменить подход в целом. Трудно устоять перед соблазном дешевых товаров, но я стараюсь, когда только могу, выбирать вещи, о которых знаю, что их изготовил реальный человек, получивший достойное вознаграждение за свой труд, и, желательно, кто-то, живущий не слишком далеко.  Так что, будь то коврик, свеча, подушка, корзина или нож — я хочу видеть в вещах, которыми владею, след человека и его индивидуальности. Массовое производство стремится скрыть вклад человека; ремесло же его раскрывает.
Чемпионат мира по футболу только что закончился, поэтому я не могу не спросить: интересуетесь ли вы спортом, и если да, за какую команду вы болеете? [тут я попытался добиться признания в любви к Leeds United, но Сэлли выдала ответ, который на котором я сам себя часто ловлю в последнее время — ДП]
Я некоторое время играла в футбол за женскую команду Кебл-колледжа, но, честно говоря, делала это скорее ради веселья после матчей.  Мне нравится спорт — особенно смотреть, как мой младший сын играет в крикет, — но с появлением детей моя соревновательность пошла на убыль.  Теперь мне просто жаль команду или игрока, которые проигрывают…
В заключение я хотел бы задать вам несколько вопросов о ваших читательских предпочтениях. Я видел, что вы уже отвечали на некоторые вопросы, например, о первых книгах, которые произвели на вас впечатление (это были книги Джуди Блум), но у меня в запасе есть ещё несколько:

1.    Какую книгу я сейчас читаю?
«Иллюстрированные суперобложки 1920−1970 годов» Мартина Солсбери. Это богато иллюстрированное путешествие по миру книжных обложек середины прошлого века — просто великолепное издание. [В библиотеке моего манчестерского вуза я перечитал кучу книг по книгоизданию, и эту тоже заметил. Надеюсь, ещё прочту или хотя бы полистаю — ДП]

The Illustrated Dust Jacket: 1920−1970. Martin Salisbury

2.    Какая книга изменила мою жизнь или оказала на меня наибольшее влияние?
«Болотные мумии и археология людей» Дона Бротвелла (1987).  Жуткая и увлекательная книга об археологии трупов, особенно тех, что были найдены в торфяных болотах.  Кто-то подарил мне её, когда я была подростком, и я с увлечением погрузилась в кровавые подробности, но при этом заинтересовалась наукой, детективными историями и историей всего этого.  Именно эта книга направила меня на путь изучения археологии.
3.    Какую последнюю замечательную книгу я прочитала?
«Сложные женщины: история феминизма в 11 битвах» Хелен Льюис.  Именно к такому стилю письма я стремлюсь — к остроумному исследованию, к передаче знаний в непринуждённой манере и к изложению истории так, будто она говорит: «Это увлекательно, следуйте за мной!» — словно Крысолов из Гаммельна.
4.    Что самое интересное я узнала из книги за последнее время?
Это новое слово. «Whickering». Означает то, когда лошадь к тебе хорошо относится — дружеское ржание. А ещё так звучат маленькие барсучата. Мне ещё кажется, что это название напоминает уютную деревушку из детективного романа в Ко́тсуолдс. Боже, как же я люблю английский язык!
5.    О каких темах мне бы хотелось, чтобы писали больше?
Не знаю. Но могу сказать, что есть масса тем, о которых я бы хотела, чтобы люди писали не так много.
6.    Какая книга, на мой взгляд, наиболее недооценена?
«Грибы» Роджера Филлипса. Сейчас это классика для натуралистов, но когда я в детстве купила экземпляр этой книги и принесла её на урок [в начальной школе] «Покажи и расскажи», меня выгнали из класса со смехом. Думаю, Лидс 1970-х годов ещё не был готов к появлению шестилетней девочки, увлечённой грибами, и её  великолепного глянцевого определителя грибов.
7.    Книга, за которую мне стыдно, что я её не прочитала?
Ни одна. Жизнь слишком коротка, чтобы стыдиться. Читайте то, что вам нравится.
8.    Какую книгу я дарю в подарок (не написанную мной)?
Я подарила книгу Марка Э. Хаубера «Книга яиц» нескольким людям. Это не просто книга для кофейного столика — она настолько толстая и тяжелая, что сама могла бы служить кофейным столиком. И она до краёв наполнена самыми восхитительными фотографиями пестрых птичьих яиц. Мне также нравится книга Сьюзан Огилви «Гнёзда».  Я начинаю задумываться, не была ли я в прошлой жизни полевым воробьём…

© Victoria Harley

Made on
Tilda